Эта любопытнейшая работа в ее настоящем виде датируется временем жизни или небольшим промежутком после смерти Адриана, но как представляется, частично основана на более ранней версии софиста Алкидаманта (ок. 400 г. до Р. Х.). Плутарх («Пир семи мудрецов.», 40) использовал более раннюю (или по крайней мере более короткую) версию, чем та которой мы обладаем. Сохранившиеся «Состязание», тем не менее, четко связывает с оригинальным документом много других спорных вопросов о жизни и происхождении Гомера, вероятно, опираясь на одни и те же основные источники, как это сделано в Геродотовом «Жизнеописании Гомера».

Интерес к поэзии Гомера перенесен был к нам вместе с усвоением византийской культуры. Наша культура, соприкасаясь с западной, быстро стала с ней на один уровень. Вместе с этим то, что интересовало книжных людей на Западе, нашло живой отклик и у нас. Это видно из того что в XII веке митрополиту Клименту Смолятичу приходится оправдываться против обвинения в увлечении "еллинской мудростью", именно- Гомером, Аристотелем и Платоном,[1] хотя., по видимому, он все-таки не знал их в подлиннике. Во многих сочинениях, которые переводились или переделывались На славянский язык, нередко упоминались или даже пересказывались произведения Гомера. Назовем, например, "Хронику" Иоанна Малалы VI века, которая была переведена на славянский язык уже в X веке.

"Теория основного ядра" (Kerntheorie), господствовавшая в изучении гомеровского эпоса во второй половине XIX века, продолжает свое существование и в нынешнем столетии. В последние годы XIX века развитие этой теории было тесно связано с гипотезой о зарождении героического эпоса в эолийской среде и переходе его затем к ионийцам. В последнее время против этого тезиса раздается много возражений.