переведенные Павлом Голенищевым Кутузовым, с разными примечаниями и объяснениями на лирическое стихотворство, на баснословие, на историю греков, их игры, празднества и проч.

Его императорскому величеству, всемилостивейшему государю Александру Павловичу, императору и самодержцу всероссийскому, и прочая, и прочая, и прочая, с благоговением посвящает
Павел Голенищев Кутузов.

О Солнце Росских стран! сладчайшей теплотою
Живишь науки ТЫ, и множишь их плоды!
Воззреньем оживлен, ущедренный ТОБОЮ
ТЕБЕ дерзаю в дар принесть мои труды.
Творенья громкие бессмертного Пиндара,
Толь слабо преложа, в стремлении моем
Боялся б участи я грозные Икара,
Когда бы не был я согрет ТВОИМ лучем.
ТВОЕЮ милостью все чувства восхищенны,
Она моим струнам и огнь и жизнь дала.
Когда бы сам Пиндар жил в наши дни блаженны,
Они громко бы воспел, МОНАРХ, ТВОИ дела.
Но можешь ТЫ руки единым мановеньем
Пиндаров произвесть средь хлада и снегов;
ТЫ сам прославишься их лир бессмертным пением,
И будешь дивом ТЫ грядущих всех веков.

Aelian, Historical Miscellanies 12.45
Во рту Платона пчелы устроили улей, а Пиндара, подкинутого в младенчестве, вскормили своим медом, вместо молока родительницы.[1]
Aelian, Historical Miscellanies 13.25
Поэт Пиндар пять раз состязался в Фивах с Коринной и неизменно, так как слушатели были невежественны, был признан побежденным. Желая упрекнуть фиванцев в том, что они чужды Муз, Пиндар стал звать Коринну свиньей.
Aelian, Historical Miscellanies 13.7

(Пейдж) — пер. М. Гаспаров

Гесиоду

Слава тебе, Гесиод, человеческой мудрости мерщик!
Дважды ты юношей был, дважды в могилу сошел.