Это очередной перевод с английского. Оригинал доступен, благодаря замечательному сервису Google Books по адресу
Сочинение сие отличается простым и ясным языком (не знаю, чья заслуга в этом больше: самого Арриана или автора английского перевода). Сложностей с пониманием текста практически не было, но присутствовали сложности терминологические. Так слово hare–finder (буквально — «зайцеискатель») означает человека, который рано утром выходит на поле охоты и ищет заячьи норы, о которых сообщает охотникам. Среди русских охотничьих терминов я ничего похожего не нашел. Слово это, кстати, встречается у Шекспира, но переведено просто как «охотник на зайцев».
Слово evanid в обычных словарях найти мне не удалось. Лишь словарь Webster дает определение этому слову как нечто, имеющему тенденцию к исчезновению. К счастью, сам строй фразы, подсказал мне подходящее значение.
Вот собственно и все сложности, с которыми мне пришлось столкнуться. Многословные примечания и комментарии, а также объемные вступительная статья и приложение не переведены. Но и без них текст весьма любопытен и достоин прочтения.

Об охоте

I. О преимуществах, которые получает человечество от охоты, и о заботе богов о тех, кто был обучен этому Хироном, и об их почетной известности по всей Греции, рассказал Ксенофонт, сын Грилла.
Он указал на сходство между псовой охотой и военной наукой, а также возраст, телосложение, и склад ума, которые существенны для вхождения в охоту; - дал описание малых сетей, обкладов, и тропников, какие например, необходимо приготовить — способы установки ловушек для животных, которые могут быть пойманы ими, — естественная история зайцев, их питание, преследование, порядок и способ их поиска, — какие собаки искусны чутьем, обычные их несовершенства, — и как, по их облику и работе, каждое из них может быть установлено. Также он оставил некоторые замечания об охоте на кабана, оленя, медведя и льва, как эти животные могут быть пойманы хитростью и уловкой.
Упущения его труда (которые не кажутся мне возникшими вследствие небрежности, но от незнания кельтской породы собак, а также скифских и африканских лошадей) я постараюсь пополнить: будучи двойным тезкой и согражданином, сам занимаясь подобным как охотник, военачальник, и философ — пишущий по тому же побуждению, что действовало на него, когда он задумал исправить несовершенства труда Симона по верховой езде, и не из соперничества с его автором, но из убеждения, что его труд будут полезен для человечества.
II. На мой взгляд, не требуется доказательств того, что Ксенофонт не знал о кельтской породе собак вследствие того, что народы, населяющие эту часть Европы были неизвестны, за исключением части Италии, занятой греками, и тех, с кем они имели торговые сношения по морю. И то, что он не был знаком с любой другой породой собак, напоминающей кельтскую в смысле быстроты, видно из этих слов: — «всякий заяц», говорит он, «пойманный собаками, становится их добычей, из–за отклонения от природного облика животного, или случайно». Ныне, если бы он был знаком с кельтской породой, я думаю, что он сделал бы то же самое замечание о собаках, «всякого зайца, которого собаки не догнали, они не поймали его из–за отклонений от своего природного облика, или из–за случайных обстоятельств». Ибо несомненно, что когда борзые находятся в хорошем состоянии и полны отваги, заяц не может спастись от них; исключая местность, представляющую некие препятствия, либо укрытия, чтобы затаиться, или пустая глубокая нора, чтобы прервать погоню, или канава, позволяющая спастись пока он находится вне поля зрения собак.
К незнанию, на мой взгляд, следует отнести длину его наставления по загону зайца в сети, и если он минует их — преследование и добыча его по запаху пока она не будет взят, наконец, совершенно измученный. Но он нигде не сказал, что или быстрые собаки вполне заменяют охотнику необходимость иметь сети, или он охотится по запаху оставленому пробежавшим зайцем. На самом деле, он описал только способ охоты, применяемый карийцами и критянами.
III. Но такая охота как кельтская, ради спортивного удовольствия, а не в качестве средства к существованию, никогда не использует сетей. И все же они имеют различных собак, не менее способных при охоте по запаху, чем карийские и критские, но в облике жалких зверей. При погоне они подают голос со звонким воем, подобном тявканью карийцев, но более страстном, когда они чуют запах. Иногда, действительно, они радуются так неистово, даже на остывшем следе, что я оцениваю по их неумеренному лаю, — точно также на всякий запах, будь то исходящий от зайцей норы, или от бегущего. Преследуя и захватывая зайца, когда он вспугнут, они не уступают карийцам или критянам, кроме как только в скорости.
Это хорошая охота, если они убивают, то одного зайца в зимний сезон, так много времени для отдыха они дают зайцу при погоне; разве что, будучи напуган, его разум возбуждается от шума стаи и он становится легкой добычей.
Эти собаки называются сегусианскими, получив свое имя от кельтского народа, среди которого, я полагаю, они первоначально разводились, и стали известны. Но все, что можно сказать о них, вполне ожидаемо у старшего Ксенофонта. Ибо их повадки ничем не отличаются от прочих ни в момент поиска, ни в охотничьих уловках; - не имеют особенностей, кроме наклонностей, что были сказаны об их облике, который я кратко охарактеризую, исключая только что сказанное, что они мохнатые и уродливые, и которые наиболее породисты — наиболее отвратительны. Так что сравнение их с попрошайками на дороге пользуется популярностью среди кельтов. Ибо их голос грустный и жалкий; и они не лают на запах своей добычи страстно и дико, но как бы жалобно ноют затем.
Об этом, пожалуй, я не думаю, что любая памятная вещь может быть записана. Но быстроногих кельтских собак называют в кельтском языке οὐέρτραγοι, — не выводя их имя от какой–либо определенной нации, как критских, карийских, или спартанских собак, но, как некоторых критян называют διάπονοι за усердие в работе, ἰταμαὶ за их чутье, а помеси от них соединяют оба качества, так и эти кельтские собаки получили имя от своей быстроты. Телосложением, наиболее породистые являют чудо красоты, — их глаза, их шерсть, их цвет, и телесный облик в целом. Такая яркость лоска бывает вокруг пестрых пятен, а те, что одноцветные, каждая искрится одинаковым оттенком, представляя самое восхитительное зрелище для ценителя охоты с гончими.
IV. Я укажу признаки быстрой и хорошей породистой борзой, и уделю внимание тем признакам, по которым непородистую и медленную собаку можно отличить от них.
На первом месте должна быть протяженность от головы до хвоста, ибо в каждой породе собак, вы найдете, подумав, что ни какая другая особенность так не свидетельствует о скорости и хорошей породе как длина, а с другой стороны, нет такого знака медлительности и вырождения, как короткое тело. Так что я видел собак даже с множеством других недостатков, которые были, за счет своей длины, быстры и очень отважны. И тем более, чем больше собаки, которые в других отношениях равны, показывают более высокие качества, чем мелкие по причине размера. Но те большие собаки плохи, чьи конечности расслаблены и лишены симметрии; будучи в самом деле, когда выглядят так, хуже, чем маленькие собаки, с равными долями других недостатков связанных с ними.
Ваши борзые должны иметь легкую и четко выраженную голову; крючковатый или плоский нос — это не имеет большого значения: и не очень важно имеет ли нижняя часть лба выпуклые мышцы. Плохи только те тяжелоголовые, с толстыми ноздрями, с тупым окончанием вместо заостренного. Именно такова наилучшая голова гончей. Их глаза должны быть большими, приподнятыми, чистыми, с ярким блеском. Лучше глаза рыжие, и сверкающие подобно молнии, похожие на глаза леопардов, львов, или рысей. Следующие глаза черные, если они широко открыты и зловеще выглядят, и в последнюю очередь, серые: они не считаются плохими, и ни свидетельствуют о негодности собаки, если они ясны и выглядят свирепо.
V. Для себя я выкормил борзую, чьи глаза серее серого; быстрый, трудолюбивый, отважный, крепконогий пес, и, в расцвете сил, добывал всякий раз до четырех зайцев. Он, кроме того, (когда я пишу жти строки, он все еще жив), самый нежный, и искренне привязанный, и никогда прежде никакая другая собака не была так привязана ко мне, и моему другу и товарищу–охотнику, Мегиллу. Ибо, фактически не занятый в преследовании, он никогда не отдалялся от одного или другого из нас. Но пока я дома, он остается внутри, у меня под боком, сопровождает меня повсюду, следует за мной в гимназий, и, пока я тренируюсь, садит возле меня. По возвращении он бежит впереди меня, часто оглядываясь назад, чтобы убедиться, не свернул ли я где–либо с дороги, и как только он ловит мой взгляд, с выражением радости снова рысью бежит впереди меня. Если я выхожу по какому–либо служебному делу, он остается с моим другом, и делает то же самое по отношению к нему. Он является постоянным спутником каким бы больным не был, и если он не видел кого–либо из нас лишь короткое время, он неоднократно прыгает, приветствуя таким способом, и радостно лает, как бы здороваясь с нами. Во время еды он похлопывает сначала одной ногой, а затем другой, чтобы дать нам знать, что он должен получить свою долю пищи. У него также много оттенков голоса — больше, чем я когда–либо знал у любой другой собаки, — показывая, на своем родном языке, что он хочет.
В щенячьем возрасте, будучи побит кнутом кем–нибудь, в тот же день, словно забыв кнут, он приходил к говорящему сжавшись и умоляюще, приближая рот к человеку словно для поцелуя, и прыгая, будет висеть на его шее, и не отпускать его, пока тот не умерит своих гневных угроз.
Сейчас на самом деле я не думаю, что мне должно быть стыдно даже написать имя этой собаки; чтобы оно могла быть оставлено потомкам, что у Ксенофонта Афинского была борзая по имени Хорме, отличающаяся скоростью и умом, и вообще в высшей превосходная.
Пусть уши ваших борзых будут большими и мягкими, с тем чтобы выглядели, от их размера и мягкости, как если бы поломанными. Такие лучше: но вовсе не плохой признак, если они выглядят прямо, при условии, что они не маленькие и жесткие. Шея должна быть длинной, круглой, и гибкой, так что если вы насильно потяните собак назад за их ошейники, может показаться что она поломалась, вследствие гибкости и мягкости. Широкая грудь лучше, чем узкая. Пусть их плечи стоят широко друг от друга, не связаны между собой, но как бы свободные и независимые друг от друга, насколько это возможно — ноги круглые, прямые, и хорошо–сочлененные — бока сильные — поясница широкая, крепкая, не мясистая, но жилистая — Верхи боков свободные и гибкие — бедра широко друг от друга — низ боков впалый, — хвост тонкий, длинный, косматый, гибкий, подвижный и более заросший шерстью к кончику — бедра широкие, и твердые на ощупь: — относительно ног, если задние длиннее чем передние, борзая будет лучше бежать в гору, если передние ноги длиннее, тогда под гору, но, если они равны, собака будет работать лучше на равнине. Поскольку, однако, наиболее сложно обойти зайца на подъеме, потому что он лучше всего бежит в гору, поэтому лучшей породой собак, считаются те, чьи задние ноги длиннее передних. Круглые и сильные ноги явно лучше.
VI. Окрас борзых не является чем–либо важным, и не имеет значение, если они совершенно черные, рыжие или белые; и простой, равномерный цвет, не дает оснований говорить об одичалости. Окрас, такой какой есть, должен быть ярким и чистым, а шерсть, будь то собака длинношерстная или гладкошерстная, должна быть блестящая, плотная и мягкая. Лучшие псы — крупные и хорошо совместимые вместе, и напоминающие сук в смысле гибкости, а лучшие суки, — схожие с псами по храбрости и мускулистости тела.
Теперь, если кто обратит внимание на эти советы о внешности борзых, они полностью удовлетворят его, на мой взгляд, признаками хорошей породы для его псарни, и противоположными в обратном случае.
VII. Не должен нрав борзых дать основания уменьшить признаки хорошей и плохой породы внимательному наблюдателю. Такие собаки, в первую очередь, как ворчащие на всех людей без разбора, не принадлежат к хорошей породе. Но если вы встретите какого–либо незнакомца, и они доброжелательно его примут, это весьма благоприятный знак, нежели в противном случае.
Я когда–то знал борзую, которая дома была уныла и угрюма, и не принимала никаких радостей от людей рядом с ней, но, приведенная на охоту, была безмерно рада, и выражала, ласкаясь и виляя хвостом, каждому, кто приближался к ней, что она была раздосадована тем, что не выходила из дома. Это может быть отмечено как хороший знак.
Лучшие собаки, однако, в большинстве привязаны к человеку, и им знакомо человеческое одобрение. Так, другая группа, так как боится людей, и опасается шума, буйна, и часто возбуждается без причины, глупые трусливые животные. Подобно людям, которые робки и опасаются своего мнения, такие собаки никогда не могут считаться породистыми. Так же плохо, когда пара, выпущенная в поле, не возвращаются по зову своего хозяина, но скачет прочь. Если вы их зовете ласково, они не обращают внимания на вас, — если угрожающе, они держатся в стороне из страха.
Ибо, когда борзая скачет и бегает вокруг, она должна вернуться к своему хозяину даже без зова, — показывая, что он находится под его властью добровольно, но, если хозяин решает не брать ее, пусть она снова удаляется прочь, и снова возвращается. Такие собаки хорошо натаскиваются на голос своего хозяина, пресмыкаются перед ним, но не из страха, а из уважения к своему кормильцу, распластываясь как поклонники великого Царя. Не хороший признак для собаки стоять на месте, когда пара выпущена на открытой местности, если он случается в молодом возрасте, потому что указывает на медлительность.
У наиболее высоко–породистых борзых выпуклые брови, и гордый взгляд. Их походка легкая, с быстрыми шагами, на кончиках пальцев; и они ходят в бок, изогнув шею, подобно лошади.
VIII. Некоторые борзые едят жадно, другие с деликатностью. Последний способ кормежки указывает на собаку лучшей крови, чем первый. Хорошие собаки не плохие едоки, но любят хлеб или кашу. Этот вид мучной пищи наиболее укрепляет их, и нет опасения для собак поглотить такой пищи слишком много. Я предпочитаю, однако, их склонность к достаточно сухой пище; и еще, если она будет смочена в воде, и они тем не менее будут смаковать ее, это не порок.
Когда собака болеет, ей поможет отвар жирного мяса, или взять поджаренную на слегка горячих углях воловью печень, и натерев ею всю, высыпать в виде крупы в отвар. Это хорошо и для щенков, чтобы укрепить их лапы, на первых порях, когда они отлученны от молока. Но молоко является лучшей пищей для подкормки щенков до девятого месяца, и даже больше; и полезным для больных и слабых, как питье и подкормка. Пост тоже полезен для больных собак.
IX. Не существует ничего похожего на мягкую и теплую постель для борзых, но наилучше для них — спать с человеком: — так как они тем самым к нему искренне привязываются — получая удовольствие от соприкосновения с человеческим телом, и любят человека как своего сопостельника и как своего кормильца. Если какая–либо хворь поразит собаку, человек поймет это, и ночью окажет помощь, при жажде, или побуждениях какого–либо зова природы. Он также будет знать, как собака отдыхала. Ибо, если она провела бессонную ночь, или стонала часто во сне, или срыгивала что–либо из своей пищи, будет не безопасно брать ее на охоту. Все эти вещи покажет соседство собаки в постели.
Ничего не может быть хуже для собак, чтобы спать друг с другом; и особенно, если они касаются друг друга в постели. Ибо, так как все кожные раздражения удаляются человеком, спящим с ними, поэтому, когда они спят вместе, они получают всякого рода вред для кожи от тепла и тесноты, и, как правило, полны чесотки. В этом случае можно сослаться на очень отвратительный и зловонный смрад, исходящий от псарни, где много собак ограничены вместе.
X. Чесание всего тела очень важно для борзой, в не меньшей степени, чем для лошади. Ибо этого способствует крепости и силе ее ног — делает шерсть мягкой, шкуру блестящей и очищает ее от всякой грязи.
Спину и поясницу вы должны чесать правой рукой, — разместив левую под животом, чтобы собака, насильственно удерживаемая на ваших коленях, не понесла вреда. Бока должно тереть обеими руками одновременно, и бедра полностью вниз до стопы, и плечи таким же образом. Когда собаке, по всей видимости, это надоест, возьмите ее хвост, и поднимите за него, а затем проведя по хвосту рукой, отпустите собаку. Как только она окажется на свободе, она встряхнется и покажет, что довольна процедурой.
XI. Этот пункт имеет равное значение с любым другим, то что борзые ограничиваются в течение дня; в противном случае они неизбежно станут неуправляемыми, и, всякий раз когда сажаются на ошейник, будут нетерпеливо переносить привязь, и ныть, и грызть ремни, так что даже потребуется цепь, как будто для преступника. Кроме того, собака, предоствленная сама себе вынуждена есть все, что попадется на ее пути, и, бегая все время в течение дня, теряет наивысшую свою скорость. Но, пребывая главным образом в покое, они все равно должны иметь определенное времена для прогулок.
XII. По крайней мере, четыре раза в день, берите собак из псарни на ровное и открытое место, и там дайте им волю от стаи, предоставьте самим по себе скакать и бегать. И если они имеют достаточный перерыв в охоте, делать это нужно чаще. Спускайте их парами, временно связав, так чтобы, соперничая и играя друг с другом, они могли получать удовольствие, и выполнять свою физическую подготовку вместе. Но ни в коем случае не спускайте несколько собак одновременно, так как они иногда наносят большой вред нападая друг на друга. Никогда не спускайте сильную и взрослую собаку со щенком, ибо старая собака является чрезмерно сильным и беспокойным противником для молодой, легко догоняя ее при погоне, и так же легко, убегая от нее и, оставляя позади; таким образом щенок, конечно, будет запуган и падет духом, проигрывая состязание в любом случае. Далее, тем, которые враждебны друг к другу, никогда не давайте свободы в одно и то же время, чтобы не увечили друг друга. Ибо есть собаки, также как люди, с взаимной неприязнью, а другие напротив с взаимной привязанностью. Собаки одного пола особенно враждебны друг к другу, кобели к кобелям, а суки к сукам, и это обычно по причине злобной зависти. Этим вопросам нельзя не придавать значения.
XIII. Зимой кормите своих собак только один раз в день, незадолго до вечера; потому что дни коротки, и с борзыми нужно управляться так, что если вы нуждаетесь в их услугах на охоте до позднего часа, они должны быть в состоянии выдержать необходимый пост. Но летом правильно будет дать им немного хлеба в дополнение, что они не были истощены длинным днем; и при жажде, они будут пить с меньшим ущербом после еды. Затолкать в глотку собаке кусок соленого сала также находят полезным. Но если погода будет очень жаркой, я советую вам взять яйцо в руку, открыть рот собаки, и протолкнуть яйцо вниз, чтобы она могла проглотить его залпом. Это даст достаточно пищи для собаки, укрепит ее дыхание, и утолит жажду.
XIV. Вы можете часто выходить на охоту весной и осенью, присутствие собак (на охоте) в эти времена года связано с наименьшим риском — но редко летом, отдыхая, как правило, когда жара угнетает. Ибо борзые не переносят жары, и часто, при преследовании зайца изо всех сил, задыхаются от остановки дыхания. Чтобы защититься от этого, охотник должен нести с собой яйца, и давать их целиком, если дыхание его собаки будет чрезвычайно сбивчивым. Ибо ничто так хорошо не охладит, как успокоение затрудненного дыхания. Не оставляйте без внимания опасность для собак, что в этих бедственных обстоятельствах они будут пить неумеренно.
По причинам, выше изложенным, будьте осторожны при охоте в жаркую погоду. Никогда не выходите зимой, в сильный мороз, и, ни в коем случае, когда земля сильно промерзла. Ибо собаки вредят себе при морозе, теряют свои когти, раздирают стопы лап, и если очень рьяные, даже ломают кости своих пальцев при беге с чрезмерным пылом по померзшему грунту. В то время как заяц легкий, с пушистыми и мягкими ногами, и его пробежки на морозе обходятся без травм.
XV. Как бы то ни было, охотясь с борзыми не спускайте их рядом с зайцем, не больше чем пару за один раз; ибо, хотя заяц бывает удивительно быстроног, часто побеждается множеством собак, так как не может вовремя пуститься в бег из своей норы, но будет трепетать сердцем, испугавшись спущенных псов, и собаки задавят его: и таким образом, многие благородные зайцы часто подло погибали без борьбы, не показав никаких отвлекающих маневров, достойных упоминания.
Поэтому, позвольте зайцу выползти из норы, как будто незаметно, и восстановить ему присутствие духа. И тогда, если за ним будет погоня, он навострит уши и, выскочит из своего укрытия большими скачками, и борзые, будут прыгать так, будто они танцуют, и будут распластываться на полной скорости вслед за ним. И в это раз действительно достойное зрелище усилий, которые обязательно должны быть предоставлены этим собакам.
XVI. Сильнейшие из зайцев те, которые имеют свои норы в открытых и незащищенных местах; ибо, из смелости, они не скрывают себя, и как мне кажется, бросают вызов собакам. Во время преследования, они не бегут в лес или рощу, где бы то ни было рядом, чтобы немедленного избавиться от опасности, но долго бегут по открытой местности; и в продолжение соперничества, если они будут преследоваться медленными собаками, они умеряют свою собственную скорость в зависимости от того как их прижимают, но если их преследователи быстры, они бегут изо всех сил.
Часто, когда зайцы поворачивают в сторону ровного поля, если они ощущают стаю собак, следующих так близко, что те бросают тень на них, они отрываются от собак частыми петлями и поворотами, и снова направляется в лес, или туда, где они знают о положении убежища, и это следует считать доказательством того, что собака одолела зайца. Ибо охотники, по крайней мере такие, как истинные спортсмены, не берут своих собак для ловли зайцев, но для соперничества и спортивной охоты, и рады, если заяц нашел спасение; если он побежал укрыться в какие–нибудь редкие заросли, хотя охотники могут видеть его трепет и все бедствия, они отзовут своих собак, и особенно тогда, когда они работают хорошо.
Много раз, действительно, следуя за гончими верхом на лошади, я приближался к только что пойманному зайцу, и спасал ему жизнь, а затем, забрав своих собак, и привязав их, позволял ему уйти. И если я приезжал слишком поздно, чтобы спасти его, я бил свою голову в досаде, что собаки убили столь хорошего противника.
Только по данному пункту я не могу согласиться со своим тезкой. Я действительно допускаю, что человек может забыть любой другой предмет, в который он влюблен, когда он видит обнаруженного зайца, и быстро преследует его, но видеть его взятым, я собственно, ничего приятного или поразительного не нахожу; но, скорее, неприятное, и это вовсе не может заставить нас забыть о других предметах привязанности. И все же мы не должны винить Ксенофонта, учитывая, что он не знал о борзых, если даже захват зайца являл ему великолепное зрелище.
Я сознаю, (даже если мои указания противоречат этому), каким сильным побуждением является натравливание собак, когда последует погоня, что даже немой может разразиться, как случилось с сыном Креза.
XVII. Правильно время от времени говорить с собаками; ибо они радуются, услышав голос своего хозяина, и осознают его присутствии, и их блестящая работа не избежит его внимания, как поощрение и вознаграждение за их усилия.
Нет возражений против поощрений вами своей собаки так часто, как вам нравится при первом загоне, но во втором или третьем, когда существует вероятность, что она утомлена, я думаю, что это неправильно, чтобы подгонять ее очень часто, называя по имени, чтобы из рвения, и желания угодить своему хозяину, она напрягала все свои силы, и пострадала от внутренних разрывов; несчастного случая, который был смертельным для многих чистокровных борзых. Но она должна иметь возможность замедлить свой бег, когда захочет. Ибо спор между зайцем и борзой отнюдь не равный: заяц бежит, где ему нравится, а собака преследует; заяц чередует свой курс, резко меняет его, и устремляется вперед; и сбившись, собака пробегает мимо зайца, и должна вновь напрячься после разворота, и наверстать то, что она потеряла, промахнувшись при преследовании. Кроме того, природные трудности местности больше в пользу зайцу, чем собаке — такие, как грубые и каменистые почвы, обрывы и неровности поверхности — как, потому что он легкий, так и потому, что его пушистые ноги не должны израниться на грубой почве, и еще, — необходимость спасения собственной жизни также скрывает все ощущения неудобств.
XVIII. Когда борзая поймает зайца, или иным способом победит его в погоне, вы должны спешиться с лошади, погладить собаку рукой и хвалить ее, целуя в голову, и поглаживая уши, и говорить с ней, называя по имени — «Молодец, Кирра! " — «Молодец, Бонна!» — «Браво, мой Хорме!» — Называйте каждую собаку по имени, ибо, как и люди благородные душой, они любят, когда их хвалят: и собака, если не совсем устала, придет с радостью ласкаться к вам. В этот момент хорошим знаком будет, если она катается по земле, как, мы видим, делают лошади; ибо это показывает, что собака не утомлена погоней, и, в то же время, качание подкрепляет ее.
XIX. Более богатые кельты, которые живут в роскоши, охотятся следующим образом. Они посылают рано утром разведчика искать зайцев, чтобы осмотреть места, подходящие для заячьих нор; и посыльный приносит известие, если они найдены, и в каком количестве. Затем они выходят сами, и спугнув зайца, спускают собак вслед за ним, а сами следуют на коне.
ХХ. Но другие, у которых нет разведчиков, выходят верхом на лошадях, собравшись вместе крупной партией товарищей–охотников; и отправляются на подходящие пустоши, когда заяц пускается в бег, они спускают своих собак. Пока другие еще раз, дополнительные работники на охоте, отправляются вперед пешком, а если кто сопровождает их верхом на лошадях, он обязан не отставать от собак.
Они обходят поле правильным строем, с растянутым фронтом, выстроившись в прямую линию, охватывающую определенное пространство на местности, а затем, повернув кругом, возвращаются тем же путем, держась прежнего следа, не пропуская, насколько это возможно, ни одну из вероятных лёжек.
Но это необходимо если много собак взято в поле, которые не должны быть оставлены в беспорядке и без организованности. Ибо, когда заяц пустится наутек из своей норы, никто из людей не удержится от спуска своей собаки вслед: один из рвения позволит своей собаке бежать, а другой с перепугу и от вида спущенных псов рядом с собой, — и заяц будет пойман без борьбы в результате толчеи и столкновения собак, и вся ценность зрелища пропадает. На этот счет над охотниками должен быть назначен управляющий, который должен сопоставить собак, и отдавать приказы на поле: — если заяц пустился в ход на этой стороне, ты и ты должны спустить собак, и никто другой, но если на той стороне, ты и ты; и пусть строгое внимание будет уделено его приказам.
XXI. Кельты иногда охотятся смешав сагасианских и быстроногих собак; и пока собаки изучают запах, они стоят поодаль с борзыми, указывая им своими руками, куда вероятнее всего заяц направит свой путь, чтобы они могли спустить их на зайца, когда он покинет укрытие. И здесь борзые отвечают той же цели, что сети у Ксенофонта. Но охота таким образом, является неправильной и путанной, и заяц, как бы ни был хорош, как правило так пугается лая ищеек, что, кроме случая если он достаточно разумен, чтобы быть способным прийти в себя, он легко ловится, будучи без ума от испуга.
Следовательно, некто, являясь хорошим борзятником, не должен отпускать свою собаку в то время пока заяц в полном недоумении, (иначе он нарушит спортивность охоты), но должен позволить ему сделать свои первые повороты, а затем спускать собаку.
XXII. Будем считать незаконной травлю зайчат, и, лучше, следуя моему тезке, пощадим их для Богини. Если это возможно, в самом деле, вы должны стремиться отозвать собак со следа; хотя, будучи непокорны от голода, они с трудом контролируются, и жадно пожирают всю пойманную добычу, что вы с трудом сможете отогнать их, даже побив их палками.
XXIII. Вы должны гнать оленя, или любую дичь равного размера таким же образом, спуская наиболее отважных борзых; чем животное больше, тем прогон в целом длиннее, и отнюдь не безопасно бороться с ним; в самом деле есть не малая угроза борзой быть покалеченной оленем. Но там, где равнины пригодны для верховой езды, как в Мисии, Дакии, Скифии, и Иллирии, имеется обычай гнать оленя на скифских и иллирийских лошадях; которые, хотя и медлительны при начале погони, и совершенно презренны, что касается видимости хода, с точки зрения фессалийских, сицилийских, или пелопоннеских лошадей, но держатся до последнего при самых тяжелых трудах. В таких случаях вы увидите огромную, быструю, гордого вида лошадь поникшей, а это худое и ничтожное низкорослое животное сначала пропустившим ее, затем оставившим позади, и, наконец, даже преследующий оленя гораздо дольше. Действительно оно держится до тех пор пока олень не выдохнется и не остановится, задыхаясь от усталости, тогда вы можете, если захотите, поразить его копьем в непосредственной близости, как будто связанного, или набросить аркан на шею, и увести его живым.
XXIV. В Африке есть способ охоты на ливийских лошадях, называемых номады, при которым охотники, будучи верхом, ловят не только благородных оленей и косуль, (их захватывают без особых усилий, и значение лошадей не очень важно) но и диких ослов, которые выделяются скоростью и силы сохраняют при очень долгом преследовании.
Ибо, когда греки шли в поход с Киром, сыном Дария, против Великого Царя, (в этой экспедиции участвовал Ксенофонт, который рассказал подробности), когда они проходили по равнинам Аравии, появились стада диких ослов, но ни одного нельзя было захватить каким–либо одним всадником, и поэтому греки преследовал их сменяя всадников на определенной дистанции; и после того как ослы продержались долгое время, несколько попались в конце концов от усталости. Таким образом, даже сам Кир, сын Великого Царя, и брат Великого Царя, не имел лошадей достаточно хороших для такой погони; но даже ливийские мальчики, некоторые восьми лет от роду, а другие не намного старше, сев верхом на своих неоседланных коней, и управляя ими хлыстом, как греки работают поводьями, упорно преследуют диких ослов в такой близкой погоне, что, наконец, они набрасывают аркан на шею и уводят ослов совершенно покорными.
Таковы способы охоты принятые теми, кто имеет быстрых собак и лошадей, они никогда не заманивают животных в ловушки, сети, или силки; и, короче говоря, не применяют никаких других трюков или хитрых приспособлений, но борются с ними в бесхитростном испытании в скорости. И для меня, два зрелища представляются совсем не схожими: предыдущее представляется как воровской грабеж; последнее, ​подобно отчаянной битве с главными силами: один разряд охотников напоминает пиратов с их скрытными нападениями, в то время как другие одерживают честную победу подобно афинянам над мидийцами в морском бою при Артемисии, или при Саламине и Фиттале, или опять–так на Кипре.
XXV. Что касается возраста, в котором борзые должны начинать охотиться, вы можете брать суку после одиннадцати месяцев, или, если она будет хорошо сложена и не слабоногая, вы можете выпускать зайца из своих руки перед ней в открытом поле на месяц раньше этого срока, пуская щенка рядом с зайцем, чтобы она могла насладиться зрелищем своей дичи, и, видя ее совсем близко, могла бы работать со рвением. Но вскоре спускайте на зайца другую хорошую собаку, потому что щенок не может вынести слишком долгую погоню, не сникнув от переутомления, и другая собака развернет зайца с легкостью снова и снова, заставляя бежать его в пасть щенка, тогда последнему должна быть предоставлена ​​возможность рвать его зубами, пока он не убьет его.
Как только наступит пора для вывода вашего щенка, пусть сперва он пройдется по ухабистым дорогам; это упражнение способствует укреплению их стоп. Затем назначьте человека, который приведет их на заметное и возвышенное место, и будучи уверенным, что он не спустит щенка, когда заяц далеко впереди, и теряется из виду; (хотя Ксенофонт–старший советует этой в связи с упражнять собак в работе по запаху) ибо если вы спустите щенка борзой, не видящего свою дичь, он бегая широко, и прыгая повсюду и рядом с собой, будет сбит с толку. И затем повзрослев, если зайцу случится спастись от него, он никогда не успокоится, не вернется к своему владельцу, ни подчинится его зову, но из охотничьего азарта продолжит дико бегать, как бешеный пес, после неудачи.
Пусть человек, который держит щенка, стоит на таком месте, как уже говорилось, скрытый из вида в пункте, где наиболее вероятно, что уставший заяц приведет погоню своими поворотами; и когда он видит его совсем утомленным, пусть спустит щенка рядом с ним, ни до, ни навстречу ему; ибо сука бросаясь прямо на него промахнется, и заяц, извернувшись, легко оставит преследующую его суку далеко позади; последняя с трудом развернется, как быстро плывущая галера, не способная легко менять галс, разве что гребля должна быть значительно замедлена, прежде чем она развернется кругом. Пусть заяц, следовательно, просто следует мимо, и затем отпускайте собаку косо вслед за ним. Кто–то должен следить быстро, как только заяц пойман, чтобы собаки не насытились его кровью. Не то, чтобы мясо зайца имеет значительную ценность для людей, охотящихся ради спортивного интереса, но это плохая вещь, — приучать борзых съедать зайца. Также, многие собаки погибли глотая с затрудненным дыханием, после долгого преследования, и умерли от удушья.
XXVI. Большинство щенков–кобелей не должны выводиться на охоту, пока они не достигли двух лет, ибо их конечности укрепляются на нужном уровне к гораздо более позднему периоду, чем у сук. Кроме того присутствует не малая опасность если брать их раньше, многие борзые бывали преждевременно уничтожены тяжелой погоней, прежде чем достигли зрелого возраста, и особенно те, что имели величайший дух и чистейшую породу; ибо под влиянием своего духа, они бегут с предельным напряжением своих сил.
Другой практический момент, обычно настойчиво рекомендованный в отношении сук, в равной степени относится к другому полу. Собак нужно удерживать от совокупления до установленного возраста; ибо семя, когда оно еще не созрело в них, как правило, слабо и ущербно, καθάπερ ἡ τὥν παίδων. Сами щенки также совершенно портятся этим, так что вы никогда в последствии не сможете после исправить ошибку. Надлежащим сроком для полового сношения является завершение третьего года.
И это должна быть устроено таким образом: — выждать благоприятную возможность когда суки имеют чистую вагинальную кровь; ибо, если она получит семян рано, оно как правило, не сохраняется, но смывается кровью, καθάπερ ταϊς γυναιξί, и вы должны здесь уделить ей особое внимание, так как только короткий промежуток времени она сохраняет свою течку, затем вагинальное кровотечение прекращается.
Для этой цели возраст суки можно считать хорошим со второго по седьмой год.
XXVIII. Наилучше для кобеля и суки будет предоставить их самим себе и быть вне поля зрения в то время как они вместе. Ибо открытые и публичные совокупления, если верить охотникам, не плодовиты, но такие, что осуществляются собаками уединенно, отмечаются как удачные.
Суки, после взятые под опеку, могут выводиться на прогулки, как укрепляющие их силы, но они больше не спускаются против зайца из опасения нарушений от перенапряжения и чрезмерного утомления. Пса также не следует пускать за зайцем, пока он не оправился от истощения, и подкреплять его отдыхом в течении не менее чем шестьдесят дней. После чего не будет препятствий для его участия в охоте.
XXIX. Наиболее благоприятный срок для размножения — весна, так как температура средняя между жаркой и холодной. Зима не благоприятна для выращивания щенков, в особенности из–за недостатка молока, а летом матки страдают от сосунков. Осень хуже, чем весна по той причине, что зима задерживает рост щенков, прежде чем они полностью сформируются.
XXX. Если вы хотите родившую суку восстановить в прежней скорости, вы не должны позволить щенкам сосать ее, кроме разве чтобы облегчить излишки молока, — а затем подложить их другим сукам, выбирая прежде всего высокопородистых: ибо молоко выродившихся дворняжек не подходит для породистых щенков. Если, однако, сама матка больше не показывает длительно пользы для охоты, лучше оставить щенков с их собственной матерью, а не передавать их приемным родителем. Ибо развитие ограничивается чужеродным уходом, (как заявлял и другой Ксенофонт), а молоко матери и дыхание заботятся о ее щенках.
XXXI. Когда щенки начнут бегать, Ксенофонт правильно рекомендует кормить их молоком; ибо насыщение их тяжелой пищей искажает их ноги, и приводит к заболеваниям в их телах. А что касается названия собак короткими именами, легкими в произношении, в этом мы должны также следовать ему, ибо клички, которые он перечислил, (в отчасти придуманные другими, и некоторые его собственного творчества), искусно подобраны.
Но если вы пока не хотите, чтобы ваши суки выкармливали каких–либо щенков, вы должны проявить максимально возможную заботу о них, пока они находятся под влиянием недомогания. Ибо, когда они перестанут кормить молоком, их соски распухнут и наполнятся молоком, и части под животом растянутся. В это время не безопасно пускать их за зайцем, — ибо их бока могут лопнуть: не позволяйте им играть с другими собаками, так как соперничество и борьба с ними ей не по силам, они могут привести к такой же опасности.
Лучше дождаться когда их соски станут вялыми. И вы получите доказательства того, что безопасно брать их, когда шерсть обильно выпадает, когда вы поглаживаете своей рукой. Затем они, я думаю, освобождаются от недомогания, мучившись под действием своего молока, и готовы к охоте.
XXXII. Борзая сука быстрее чем кобель, но кобель более вынослив чем сука, и, потому, что он может работать в течение всего года, является гораздо более ценным приобретением; а так как хороших сук предостаточно, но не так легко встретить всесторонне хорошего пса, последний вследствие этого ценится больше: и опять–таки, удача, если сука сохраняет свою скорость на пятый год, в то время как псы сохраняют ее даже на десятый. Именно по таким причинам, на мой взгляд, действительно хороший, высоко–породистый пес является большим сокровищем — которое выпадает далеко не на всем охотникам без покровительства некого бога. Для такого благословения, поэтому, то он должен приносить жертву Диане Венатрикс. Он должен приносить жертву, также, когда успешен в своей охоте, посвятить первые плоды своей добычи богине, и очистить своих собак и охотников, как предписано обрядом, установленным в этой местности.
XXXIII. Некоторые кельты имеют обычай ежегодно приносить жертвы Диане, а другие учреждают сокровищницу для богини, — в которую они платят два обола за каждого пойманного зайца, — драхму за лису, (потому что это хитрый зверь и враг зайцев) - и четыре драхмы за косулю, принимая во внимание ее размеры и большое значение как дичи.
Когда проходит годичный цикл, по возвращении рождества Дианы казна вскрывается, и на деньги собранные от добытых жертв приобретается: или овца, или козленок, или телка, в соответствии с суммой; и затем, после этого приносится в жертву, и представляет первое подношение за их добычу к богине охоты, в соответствии со своими обрядами, они предаются, вместе с своими собаками, потворству своим желаниям и отдыху, — украшают последних в этот день гирляндами, как знак праздника в их честь.
XXXIV. Этому кельтскому обычай я следую со своими приятелями–охотниками, и заявляю, что ни один человек не преуспеет в своем предприятии без вмешательства богов. Для этого мореплаватели, заботясь о своей безопасности, молятся богам при подъеме на борт, и затем, избежав опасностей, приносят жертвы благодарности морским божествам: Нептуну, Амфитрите, и нереидам. Земледельцы делают то же самое Церере, ее дочери, и Вакху; ремесленники — Минерве и Вулкану, учителя — музам, Аполлону Отцу Муз, Мнемозине и Меркурию; влюбленные — Венере, Купидону, Суаде и Грациям. И, по такому же самому правилу, охотники не должны пренебрегать ни Дианой Венатрикс, ни Аполлоном, ни Паном, ни нимфами, ни Меркурием, охранитель и покровитель дорог, ни какими другими горными божествами, которые могут быть: в противном случае их занятия окажутся неудачными, их собаки получат увечья, их лошади разбегутся, а сами они будут разочарованы.
XXXV. И об этом Гомер свидетельствует в своей поэме. Тевкр, говорит он, лучший лучник из греков, в состязании в стрельбе только ударил тетиву, и она порвалась, потому что он не предложил обет Аполлону, но Мерион, который совсем не был лучником, воззвав к Аполлону, сбил птицу на лету.
Опять–таки, потомки тех, кто сражался против Фив с Полиником, захватили город,

доверяя приметам и помощи Зевса

в то время как их отцы, вовсе не уступая им в доблести, погибли перед этим, потому что не прислушались к знакам, явленных им богами.
И, наконец, Гектор, не послушавший Полидама, когда тот возражал против нападения на греческий флот, (потому что троянцы не вернутся из него с честью для себя, что он заключил из (знамения) змеи, выроненной орлом) весьма скоро научился обратному на опыте, что ничего хорошего не сулит упрямство воле Божества.
Следовать этим примерам справедливо на поле охоты, как и в любой другой деятельности; начать с поклонения богам, а, после, добившись успеха, предложить благодарственные жертвы и возлияния, с благодарственными словами, венками, и гимнами, и посвятить первые плоды захваченной дичи, как победитель делает из трофеев войны.