В 533 году Юстиниан I приказал вернуть империи африканские земли, отторгнутые вандалами столетие назад [1]. Молниеносная кампания была воспринята как триумф императора — мнение, поддержанное многими позднейшими историками. Однако разгром вандалов открыл эру изнурительной борьбы за Африку под натиском берберских племен, угроза которых стала постоянным фактором [2].
О событиях в Африке при Юстиниане нам повествуют сухая проза Прокопия из его «Войн» и торжественный стих «Иоанниды» Кориппа, финалом которой стала победа 548 года над объединенными берберскими силами [3]. Эти тексты очерчивают временные рамки исследования — 533–548 годы. Но чтобы понять истинный смысл происходившего, этот отрезок нельзя вырывать из контекста: он неразрывно связан как со всей средиземноморской стратегией Юстиниана, так и с наследием эпохи вандалов (429–533 гг.).
Эта работа является попыткой создать целостную мозаику африканской политики Юстиниана за все годы его долгого правления (527–565). Начинаем с Главы 2, где разбираем расклад в Вандальском королевстве, сделавший возможным вторжение 533 года. Мы не будем пересказывать историю вандалов — эту ниву уже основательно вспахали другие [4]. Нас интересует, как менялась политика самих берберов, на которую повлияла смена власти в Карфагене, но которая во многом определялась процессами, запущенными еще в V веке. В эпилоге мы коснемся скудных известий о судьбе Африки после 548 года и до смерти Юстиниана.
Фундаментом исследования служит вся панорама византийской истории VI века. Когда мы говорим о «Западной Римской империи», мы имеем в виду западную половину некогда неразделенного Рима, жившую своей политической жизнью примерно с 285 по 476 год. Для Юстиниана же «Римская империя» была не абстракцией, а живым идеалом — той самой единой державой принципата. Поэтому слово «римский» будет относиться и к этой древней единой империи, и к ее наследникам — как на Западе, так и на Востоке.
В географическом плане исследование охватывает земли, где сегодня раскинулись Ливия, Тунис, Алжир и Марокко [5]. Мы избегаем привычного термина «Северная Африка» — в современном понимании он слишком широк и включает Египет. «Магриб» же для VI века звучит анахронизмом. Поэтому мы остановились на имени «Африка» — так, как его понимали сами римляне: в смысле преторианской префектуры, восстановленной после победы [6].
Наш главный предмет — африканская политика Юстиниана. Но не будем забывать: и вторжение 533 года, и управление регионом — это плод стратегии, разработанной в стенах Константинополя. Имперские ожидания и реальность расходились все сильнее, но управленческая машина крутилась вокруг оси, заданной центром. То, сколько ресурсов получит Африка, зависело от ее места среди других горячих точек империи. Изучать Африку в вакууме, отдельно от империи, было бы заблуждением.
Чтобы понять действия Византии, нужно вглядеться в военные кампании против берберов 534–548 годов. От этого не уйти — ведь и Прокопий, и Корипп писали прежде всего о войне. Однако работа не претендует на статус военной истории в строгом смысле, так как отношения с берберами не сводились к простой вражде.
Само завоевание 533 года осталось за кадром — мы лишь касаемся его в Прологе. Почему? Причина первая: Прокопий — наш единственный рассказчик, и после трудов Бьюри, Диля и Прингла добавить что–то новое едва ли возможно [7]. Причина вторая: эта книга не о том, как была выиграна война. Нас интересует другое — как Византия обустраивалась на развалинах королевства вандалов. Тактические детали до падения Карфагена не имеют принципиального значения [8].
Историки обошли римско–берберские отношения стороной. Мэттингли и Модéран смотрели на берберов прежде всего как на самостоятельный объект изучения, а не как на партнеров Рима. Раньше часто исходили из того, что империя плохо понимала африканские реалии [9]. Позже Модéран создал капитальный труд о берберских племенах [10]. Но, на мой взгляд, развенчав миф о «диких варварах», он упростил мотивы римлян [11]. Моя же работа предлагает новый анализ этих мотивов [12].
Чтобы понять имперскую политику Юстиниана, нужно разобраться с его политикой в Африке. Долгие годы считалось, что императором двигала страсть к renovatio imperii. Сегодня этот взгляд устарел, но альтернативы ему нет. Италию, Восток и Балканы шестого века перепахали вдоль и поперек за 20 лет [13], а изучение Африки остановилось на трудах Диля (1896 год) и Куртуа. Работа Прингла по археологии часто цитируется, но отличается некритичным отношением к письменным источникам [14]. Пришло время критически пересмотреть историю Африки VI века, заново прочитав все тексты.
Любой, кто берется за Африку шестого века, упирается в скудость источников. Возьмем классика Бьюри — его труд, по сути, развернутый пересказ Прокопия [15]. Вырваться из этого плена считалось почти невозможным. Последующие работы (Штайна, Мурхеда) в целом следуют протоптанной тропой [16]. Возникает вопрос: есть ли смысл переоценивать то, что пересказано много раз? Новых текстов не появилось, а археология редко проливает свет на политику.
В теме о византийских крепостях в Африке не обойтись без переиздания монографии Прингла 2001 года, хотя сам он сетовал, что новых работ почти не появлялось [17]. Археология пока фрагментарна [18], Одни памятники изучены значительно лучше других [19], изучение основано на разведках и эпиграфике, а не на раскопках [20]. К тому же археологи часто смотрят на находки глазами Прокопия, хотя ценность его трактата «О постройках№ спорна [21]. Кэмерон в 1985 году призвала читать «Войны» критичнее [22], и литература о Прокопии выросла, но специального исследования III–IV книг «Войн» до сих пор не существует.
Для 540‑х годов «Иоаннида» Кориппа дополняет Прокопия. В последние 20 лет поэму заново открыли как литературный памятник [23], но историки использовали ее лишь как каталог племен [24]. Модéран вернул ее в науку, но из–за стихотворной формы ее недооценивают как источник по военной истории. Прокопию долго верили на слово, и мало кто удосужился систематически сверить его версию с версией Кориппа.
Куда большего внимания заслуживают императорские указы Юстиниана об Африке. Они не только рассказывают об устройстве власти, но и показывают, как официально преподносилась победа. Странно, но законодательство как источник изучено слабо [25]. А его использование как эталона для проверки источников часто игнорирует его пропагандистскую роль [26].
Несколько слов о терминах. С названиями африканских народов — настоящая головоломка, особенно с «берберами». Бретт и Фентресс справедливо заметили: сегодня «бербер» — понятие языковое [27]. Но в древности вряд ли кто–то считал языки разных племен единой группой [28]. Культурные определения тоже хромают. Поэтому ученые сходятся в том, что «бербер» — слово условное, в поздних источниках почти не встречается, и проще использовать его широко для всех коренных африканцев [29].
Прокопий и Корипп выделяют четыре группы: Βάνδιλοι (вандалы), Ῥωμαῖοι (римляне), Λίβυες (Afri) и Μαυρούσιοι (Mauri). Λίβυες/Afri и Μαυρούσιοι/Mauri обозначают коренное население, но в VI веке они не были синонимами. Модéран показал, что Λίβυες/Afri — романизированное население, а Μαυρούσιοι/Mauri — те, кого считали «варварами» [30]. Эта точка зрения принята в работе. Термин «романо–африканцы» используется для Λίβυες/Afri, а «берберы» — для Μαυρούσιοι/Mauri [31].
Некоторые исследователи предпочитают термин «мавры» как более близкий к латинскому Mauri и считают «берберов» анахронизмом. Однако в английском языке «мавр» (Moor) устойчиво ассоциируется с населением исламской Испании, а «бербер» (Berber), хоть и является анахронизмом, представляется более нейтральным и удобным термином [32].

---

[1] Все даты — нашей эры.
[2] Об использовании термина «берберы» в данном исследовании см. стр.28.
[3] Книги III и IV «Войн» Прокопия, дошедшие до нас, можно с достаточным основанием считать полными.
[4] Недавний обзор истории вандалов см. в A. Merrills & R. Miles, The Vandals (Оксфорд, 2010). По конкретному вопросу отношений вандалов и берберов см. также Y. Modéran, '«Le plus délicat des peuples et le plus malheureux» Vandales et Maures en Afrique,' в G. Berndt & R. Steinacher, ред., Das Reich der Vandalen und seine (Vor-) Geschichten (Вена, 2008), 213–25.
[5] В дальнейшем ссылки на Тунис, Алжир и Марокко могут считаться относящимися к политическим образованиям современности. Ливия, как географический термин, который также использовался на протяжении всей античности, будет использоваться в ее позднеантичном смысле, по отношению к провинциям Ливия Пентаполис и Нижняя Ливия, если только ей не предшествует слово «современная» (мод.). Термин «Ливия» также иногда используется современными источниками как синоним Африки и будет сохранен в этом смысле там, где он появляется в прямой цитате.
[6] О создании преторианской префектуры Африки при Юстиниане см. раздел 3.2.
[7] Дж. Б. Бьюри, History of the Later Roman Empire: From the Death of Theodosius I to the Death of Justinian (Лондон, 1923), II, 124–39; Э. Штайн, Histoire du Bas–Empire: De la disparition de l'empire d'occident à la mort de Justinien (Париж, 1949), II, 311–18; Ш. Диль, L'Afrique byzantine: histoire de la domination byzantine en Afrique (533–709) (Париж, 1896), 15–33; и Д. Прингл, The Defence of Byzantine Africa from Justinian to the Arab Conquest, пересмотренное изд. (Оксфорд, 2001), 16–22.
[8] О дате захвата Карфагена см. прим. 49.
[9] Д. Мэттингли, 'Libyans and the 'limes': culture and society in Roman Tripolitania,' AntAfr 23 (1987), 71-94; он же, 'The Laguatan: A Libyan tribal confederation in the Late Roman Empire,' LibStud 14 (1983), 96-108; И. Модэран, 'Des Maures aux Berbères en Afrique du Nord dans l'Antiquité tardive,' в V. Gazeau и др., ред., Identité et ethnicité: concepts débats historiographiques, exemples (IIIe–XIIe siècle) (Кан, 2008), 91–134; он же, 'Les Maures de l'Afrique romaine dans l'antiquité tardive,' REL 82 (2004), 249-69; он же, Les Maures et l'Afrique romaine (IVe–VIIe siècle) (Рим, 2003); он же, 'Koutzinas–Cusina: recherches sur un Maure du VIe siècle,' L'Africa romana 7 (1990), 393-407. См. также П. фон Руммель, 'The Frexes: Late Roman barbarians in the shadow of the Vandal kingdom,' в F. Curta, ред., Neglected Barbarians (Турнхаут, 2010), 571–603.
[10] Напр. Бьюри, History, II, 134; А. Х. М. Джонс, The Later Roman Empire, 284–602: A Social, Economic, and Administrative Survey (Оксфорд, 1964), 270.
[11] Напр. Италия: М. Курумали, 'Procopius and the Gothic War' (докторская дисс. Оксфордского университета, 2006); Восток: Дж. Грейтрекс, Rome and Persia at War, 502–532 (Олдершот, 1998); Г. Фишер, Between Empires: Arabs, Romans, and Sasanians in Late Antiquity (Оксфорд, 2011); Балканы: А. Сарантис, 'The Balkans in the reign of Justinian: Barbarian invasions and imperial responses' (докторская дисс. Оксфордского университета, 2006); он же, 'War and diplomacy in Pannonia and the north–west Balkans during the reign of Justinian: The Gepid threat and imperial responses,' DOP 63 (2009), 15–40; Ф. Курта, The Making of the Slavs: History and Archaeology in the Lower Danube Region, c. 500–700 (Кембридж, 2001).
[12] См., например, самую последнюю монографию на эту тему, Дж. Конант, Staying Roman: Conquest and Identity in Africa and the Mediterranean, 439–700 (Нью–Йорк, 2012), которая фокусируется на вопросе идентичности в Африке между вандальским и исламским завоеваниями.
[13] К. Куртуа, Les Vandales et l'Afrique (Париж, 1955); с прим. 7.
[14] См. прим. 7.
[15] См. прим. 7.
[16] Дж. Мурхед, Justinian (Лондон, 1994); Дж. А. С. Эванс, The Age of Justinian: The Circumstances of Imperial Power (Лондон, 2000).
[17] Прингл, Defence, 693.
[18] Недавний обзор литературы по археологии фортификаций VI века в Африке можно найти в А. Сарантис, 'Fortifications in Africa: A bibliographic essay,' в он же и Н. Кристи, ред., War and Warfare in Late Antiquity (Лейден, 2013), I, 305–10.
[19] Одна из немногих недавних монографий, А. Леоне, Changing Townscapes in North Africa from Late Antiquity to the Arab Conquest (Бари, 2007), например, рассматривает только провинции Зевгитана, Бизацена и Триполитания.
[20] Сарантис, 'Fortifications in Africa,' 298–300.
[21] Так, например, дискуссия между П. Труссе ('Les limites sud de la réoccupation byzantine,' AnTard 10 (2002), 143–50; 'Les fines antiquae et la reconquête byzantine en Afrique,' BCTH 19B (1985), 361–76) и П. Моризо ('À propos des limites méridionales de la Numidie byzantine,' AntAfr 35 (1999), 141–67; Archéologie aérienne de l'Aurès; 'Recherches sur les campagnes de Solomon en Numidie méridionales,' CRAI 137.1 (1993), 83–106) по поводу интерпретации археологических свидетельств римского присутствия к югу от массива Орес в VI веке.
[22] Недавняя обзорная статья, Дж. Грейтрекс, 'Perceptions of Procopius in recent scholarship,' Histos 8 (2014), 76–121, дает представление о текущем состоянии исследований Прокопия. Существует, конечно, огромный объем вторичной литературы, который будет далее обсуждаться в разделе 1.2.
[23] В. Зарини: 'La préface de la Johannide de Corippe, certitudes et hypothèses,' REAug 32 (1986), 74–91; 'Goétique, poétique, politique: reflexions sur un passage de la Johannide de Corippe (3, 79–155),' в Ж. Дион, ред., Culture antique et fanatisme (Нанси, 1996), 113–40; 'Poésie officielle et arts figurés au siècle de Justinien: images de pouvoir dans la Johannide de Corippe,' REL 75 (1997), 219–40; 'Images de guerre dans la poésie officielle de l'antiquité tardive: l'exemple de la Johannide de Corippe,' в К. Овре–Ассайяс, ред., Images romaines (Париж, 1998), 161–73; Rhétorique, poétique, spiritualité: la technique épique de Corippe dans le Johannide (Турнхаут, 2003); 'Aspects et paradoxes du désert dans une épopée latine de l'Afrique chrétienne du VIe siècle,' в Ж. Норуа и др., ред., Le désert, un espace paradoxal (Берн, 2003), 143–57; 'Épopée et religion au VIe siècle: Le paganisme chez Corippe,' Connaissance des pères de l'église 102 (2006), 52–61. К. Томмази Морескини: 'La Iohannis corippea: ricupero e riscrittura dei modelli classici e cristiani,' Prometheus 27 (2001), 250–76; 'Realtà della storia e retorica dell'impero nella Iohannis di Corippo,' Athenaeum 90.1 (2002), 165–85; 'Persistenze pagane nell'Africa del VI secolo: la Iohannis corippea e la questione dei dii mauri,' в М. Марин и К. Морескини, ред., Africa Cristiana: Storia, religione, letteratura (Брешиа, 2002), 269–301; 'Exegesis by distorting pagan myths in Corippus' epic poetry,' в В. Оттен и К. Полльман, ред., Poetry and Exegesis in Premodern Latin Christianity: The Encounter Between Classical and Christian Strategies of Interpretation (Лейден, 2007), 173–97.
[24] В. Зарини, Berbères ou barbares? Recherches sur le livre second de la Johannide de Corippe (Нанси, 1997); Модэран, Les Maures, гл.2 и 8.
[25] Единственное специальное исследование, о котором мне известно, это С. Пулиатти, Ricerche sulla legislazione «regionale» di Giustiniano (Милан, 1980), которое касается исключительно административного законодательства (CJ 1.27.1–2) и не рассматривает новеллы, относящиеся к Африке. Административное законодательство также обсуждается, в более ограниченном контексте, М. Чеза, 'La politica di Giustiniano verso l'occidente nel giudizio di Procopio,' Athenaeum н. с. 59 (1981), 389–409.
[26] М. Бретт и Э. Фентресс, The Berbers (Оксфорд, 1996), 3–5.
[27] Бретт и Фентресс, The Berbers, 5.
[28] Там же.
[29] Там же.
[30] Модэран, Les Maures, 35-42.
[31] В случае прямых цитат термины Μαυρούσιοι и Mauri были заменены термином «берберы» в английском переводе.
[32] Утверждается, что термин «берберы» появился после исламского завоевания Африки, и это, безусловно, так. Однако он происходит от греческих и латинских терминов βάρβαροι и barbari, которые, в конце концов, часто используются взаимозаменяемо с терминами Μαυρούσιοι и Mauri. Фраза «автохтонное население», принятая У. Кэги в Muslim Expansion and Byzantine Collapse in North Africa (Кембридж, 2010), хотя и призвана избежать проблем терминологии, изложенных выше, столь же проблематична, поскольку неясно, были ли какие–либо из групп, к которым относится этот термин, действительно автохтонными для регионов, которые они населяли в VI и VII веках.